Гарпия в Академии  - Маргарита Блинова

– О чем разговор?

– Эрг, помнишь, мы говорили о том, кому сплавить… – Белозерский покосился на меня и поспешно исправился: – То есть, я хотел сказать… доверить такое важное дело, как сексуальное воспитание студентов нашей Академии?

– И что же, нашлись желающие?

Кьяри облизал губы и с усмешкой посмотрел в мою сторону.

– Я не сказала «Да»!

Кто бы меня еще послушал.

– Профессор Хельмерг и госпожа Браун с радостью согласились вести этот предмет, – соловьем заливался ректор, чтоб у него обострение всех старческих болячек началось. – Хельмерг уже отправился в библиотеку за справочником по венерическим заболеваниям и иллюстрированными плакатами, а госпожа Браун поделилась мыслью рассказать ученикам о своей невинности и стать примером для подражания. Смелый, очень смелый поступок!

Меня похлопали по плечу, после чего руководство Академии проворно сбежало с места событий, я даже остановить его не успела. Застонав, закрыла лицо руками и пару минут всерьез раздумывала над тем, чтобы дать деру прямо сейчас. К счастью, мысли о долге перед своим народом не дали смалодушничать.

Успокоившись, я убрала руки, выпрямила спину и наткнулась взглядом на двух пораженных мужчин. И если Кьяри просто окаменел, словно никак не мог переварить сообщение о моей мнимой девственности, то Григорович смотрел оценивающе, с намеком и готовностью дать парочку частных уроков по теме.

– Да идите вы… лесом! – окончательно взбесилась я, вскакивая и роняя стул.

Сволочи, устроили тут коллективную мстю. Ну ничего-ничего, если предательский… тьфу ты!.. преподавательский состав решился на мелкие гадости, то я найду способ вернуть всем сторицей.

И займусь этим прямо сейчас.

* * *

Главное преимущество полетов заключается в том, что практически никто не смотрит вверх. Затаившись над выходом из главного зала, я слушала и конспектировала разговоры проходящих внизу студентов. Вычислить главного заводилу попойки оказалось проще простого: я догадывалась, что это будет четверокурсник (хорошо помнящий прошлогодний отрыв и не такой занятой, как дипломники), и методом бесхитростного подслушивания узнала прозвище – Король, а также место встречи заговорщиков… В смысле, организаторов попойки.

Пока искала нужную каморку, где временно расположился штаб, воображение рисовало образ Короля: весельчака-балагура с широкой улыбкой, обаятельного мерзавца, заводилы, живущего на полную катушку. Такому известны все выходы-входы, тайные лазы и маленькие слабости обслуживающего персонала Академии, готового прикрыть в случае надобности.

О-о, как же меня обломала реальность.

– Кир-р-ра?

Будь я старше и имей вставную челюсть, та непременно вывалилась бы из приоткрытого от удивления рта. Кира… Да-да, та самая воздушница, что подбила имперцу глаз за пожелание доброго утра.

А я такая: «Перспективная. Надо взять на карандаш…»

Поздно, Марсия, здесь уже все украдено до нас!

Девушка чуть поморщилась, узрев гарпию на пороге, и скрестила руки на груди, незаметно пряча какой-то листок в рукав. Ее сообщники – трое высоченных парней – подобрались и встали за спиной хрупкой с виду девушки.

– Чем обязаны? – сухо уточнила Кира, в очередной раз доказывая, что сила идет не от физических способностей тела, а из внутреннего источника.

Я улыбнулась, зашла внутрь и прикрыла дверь.

– Да тут небольшая неувязочка вышла. Меня назначили ответственной за разгон вечеринки в честь учебного экватора…

– Госпожа Браун, – перебила собеседница, – я уважаю вас как личность и преподавателя, но давайте сразу перейдем к делу. Отметить середину учебной жизни – святой долг каждого студента. У вас не получится помешать многолетней традиции гулять и дебоширить.

Ох, молодежь! Вечно куда-то торопятся и делают неверные выводы.

– А вам известно, что традиция праздновать экватор, то есть середину, пришла к студентам от моряков? У морских волков есть забавный обряд купания новичков в экваториальных водах. Считается, что если ты не пересек серединную параллель вплавь, то не познал море.

Собравшиеся старательно морщили лбы, но ход моих мыслей пока не улавливали. Пришлось давать вторую подсказку:

– На преподавательском этаже есть одна очень примечательная ванна. Старинная, на львиных ножках, располагается аккурат напротив оконного проема… Литров на двести пива где-то.

– И зачем нам ванна? – спросил кто-то из свиты Короля.

Я картинно заломила брови.

– А где еще вы собираетесь проводить купание в студенческих экваториальных водах?

Кира улыбнулась. Улыбка вышла на зависть всем крокодилам.

* * *

Вечер перед пирушкой не задался.

День медленно умер, излившись алой вспышкой на горизонте. Я сидела в учительской и зевала над журналами, которые была обязана заполнять, да будут прокляты бумагомаратели и бюрократы. Григорович устроился за соседним столом и пил чай из кружки оборотня. В общем, коротали скучный вечер, никого не трогали, как вдруг из коридора прилетело невероятно злое:

– Где это чудовище!!!

Глава безопасности и по совместительству новый надзиратель отставил чашку и вопросительно глянул в мою сторону. Охотно отодвинув журналы, я сладко потянулась и обронила:

– Спокойствие, это он меня потерял.

Дверь на кафедру распахнулась, внутрь вбежала запыхавшаяся преподавательница по грезам.

– Марсия! Вам лучше спрятаться, – «обрадовала» Юлая Уотерби.

Проявив излишнюю самонадеянность, я осталась на месте, а вот Григоровичу не сиделось. Даже странно, что такого неугомонного начальника отправили сюда, в Академию, дабы присматривать за какой-то там гарпией, пусть и прославленной на весь материк газетчиками из-за убийства Даркина. Неужели Григорович такой плохой начальник, что от него решили избавиться? Или, наоборот, настолько первоклассный специалист своего дела, что под прикрытием слежки за мной способен навербовать к себе в агентство кучу молодых и талантливых кадров?

Пока я думала о скрытых мотивах, любопытство толкнуло Григоровича на то, чтобы пересечь кабинет и выглянуть в коридор. Секунду он смотрел в том направлении, откуда доносилась грозная поступь великана, потом неспешно прикрыл дверь, отошел к перегородке, где пряталась чайная, и только тут в голос заржал.

– Ох… ох… – всхлипывал глава агентства безопасности, сотрясаясь от смеха и утирая выступившие в уголках глаз слезы.

И мне бы уже тогда заподозрить неладное, но я все еще верила в собственное бесстрашие и миролюбие дракона. Как говорят, надежда – коварная гадина. Она, как вода, всегда найдет слабое место, чтобы просочиться дальше.

Дверь в кабинет распахнулась, бряцнула ручкой о стену и полетела обратно. Воссоединению с наличниками помешал кулак вандала. Выбив дверь, Эрг Гай Кьяри, дракон смерти, декан факультета темных искусств и просто отвратительный собеседник, воззрился на меня ярко-зелеными глазищами и витиевато выругался.